здыхает Кот и с жалостью оглядывает Ко-
  тят.
   А вокруг - нищета беспросветная! Подвал моего бесхвостого кореша Ко-
  та-Бродяги по сравнению с этим подвалом - просто Дворец роскоши и изоби-
  лия!
   Я жду в полутьме. Что тут скажешь?.. И вдруг эта грязнуха-Кошка гово-
  рит:
   - Рудольф! А к тебе твой друг явился не запылился. "Кыся" твой разлю-
  безный...
   Гляжу - батюшки, да ведь этот скелет с хвостом и ушами и впрямь - Ру-
  дольф!..
   - Рудик... - говорю я растерянно. - Это я - Кыся.
   ...На третий день после того, как мы с Водилой съехали с корабля в
  Киле, и после того, что с нами случилось по дороге в Мюнхен, когда паро-
  ходу оставалось всего несколько часов ходу до Санкт-Петербурга, ночью в
  закрывшийся уже бар вошли двое бычков - один русский и один немец, и
  сказали Бармену, что "товар" погиб под Мюнхеном. Поэтому Бармену тоже
  нечего делать на этом свете, и на глазах ошалевшего от ужаса Рудольфа в
  упор расстреляли Бармена из своих длинных и тихих пистолетов.
   Заперли бар изнутри и взломали все, что можно было взломать. Искали
  деньги и какие-то бумаги. Бумаги нашли и тут же их сожгли. А деньги -
  только двухсуточную выручку бара. И все.
   Так и не купил Бармен домик на юге Франции. Лежат теперь три миллиона
  его долларов где-то без малейшего движения и пользы...
   - Жадность фрайера сгубила! - желчно вставила Кошка. Наутро уже в Пе-
  тербургском порту был страшный шухер! Народу понаехало - из бывшего Ка-
  ГэБэ, из милиции!..