кок на судно
  по трапу при помощи разных отвлекающих маневров мимо вахтенного и погра-
  ничника, после поиска наиболее укромного и теплого местечка в машинном
  отделении, куда, как сказал Кот Торгового порта, "даже таможня не загля-
  дывает", я был спрятан глубоко за пазухой этого "Академика...", и Кот
  Торгового порта получил мою Рождественскую красно-золотую жилетку из мо-
  их собственных лап, он мне выдал последние инструкции:
   - Полсуток - не высовываться! Почувствовал под собой открытое море,
  сразу же вылезай и иди представляться капитану. И постарайся ему понра-
  виться. Как - это уже твое дело. Ну, а дальше, как говорится, - счастли-
  вого плавания... Чао!
   - Погоди, - спросил я его на прощание. - А почему ты сам сидишь на
  берегу, а не плаваешь на этих судах по всему свету? При твоих зна-
  комствах, связях, возможностях.
   - А на хрена мне это?! - усмехнулся этот Кот, пытаясь напялить на се-
  бя мою жилетку. - Во-первых, я с детства боюсь воды, а во-вторых, зачем
  мне плавать, когда ко мне все само плывет? Как видишь, за такой жилеткой
  мне совсем не обязательно было плыть в Германию...
   А еще через полчаса я из своего теплого закутка услышал отрывистые
  команды, веселый мат, смех, разные технические крики, и резко усиливший-
  ся грохот корабельных двигателей.
   Затем сквозь все эти звуки - еле слышный плеск воды за бортом,
  кто-то, кажется, что-то запел, и я понял, что мы отошли от причала.
   Я лихорадочно стал вспоминать