и
  компьютером, кожаным диваном и двумя креслами. Над диваном висела в раме
  под стеклом большая красочная фотография низкого, длинного парохода, ус-
  тавленного железнодорожными контейнерами. Как потом выяснилось, этот па-
  роход и был тем самым "Академиком Абрамом Ф. Иоффе", на котором я сейчас
  имел честь присутствовать.
   Напротив же дивана, в углу, под невысоким потолком, в какой-то хитрой
  металлической раме висел большой телевизор.
   Из кабинета была видна вторая комната - спальня. Широкая Капитанская
  кровать несла на себе все следы только что завершившегося, как говорил
  мой любезный друг Водила, "сладкого греха". Кстати, почему ЭТО у Людей
  называется "грехом" - понятия не имею.. "Сладкий" - еще куда ни шло, а
  вот "грех"-то тут при чем?..
   Я прекрасно слышал, как в спальне Капитан наливал себе виски "Джек
  Дэниельс". Именно это виски чуть ли не каждый вечер понемногу попивал в
  Мюнхене Фридрих фон Тифенбах, и запах "Джека Дэниельса" врезался мне в
  память, полагаю, до смерти.
   Но вот когда Капитан-Александр-Иванович-КэпМастер, которого я за ис-
  текшие сутки только слышал, но так ни разу и не увидел, вышел наконец из
  спальни, - я чуть умом не тронулся!..
   СО СТАКАНОМ ВИСКИ В РУКЕ ИЗ СПАЛЬНИ В КАБИНЕТ ВОШЕЛ Я!!!
   Я - в Человечьем обличий, в голубом "адидасовском" тренировочном кос-
  тюме, которого у меня отродясь не было, и в мягких белых тапочках без
  задников, которые я, естественно, никогда не ношу.
   Уже не говоря о том, что