аю, просек ли он нашу поразительную похожесть, узрел ли он во
  мне САМОГО СЕБЯ так, как это увидел я, но, глядя на него, можно было
  дать хвост на отруб, что вздрючился он нервно не меньше меня. Но держал-
  ся при этом - великолепно! Как я.
   Уже в следующее мгновение он совершил то, что наверняка совершил бы и
  я. Он оставил стакан с виски на столе, подошел к небольшому холодильнику
  и открыл дверцу. Достал оттуда несколько ластиков нарезанной колбасы,
  паштет, сложил все это на тарелку, принес к столу и поставил передо
  мной. Затем вернулся к холодильнику, вытащил из него открытую банку сгу-
  щенного молока и вопросительно посмотрел на меня.
   - Сгущенку лучше слегка разбавить водой, - сказал я ему по-Шелдрей-
  совски.
   - Холодной или горячей? - через малюсенькую, почти незаметную, паузу
  спросил Он.
   Я понял, что эта крохотная пауза была необходима ему для оконча-
  тельного осмысления происходившего ЧУДА.
   - Не очень холодной, - попросил его я.
  
   В отличие от моего первого случайного плавания по маршруту Россия -
  Германия, где я, прямо скажем, был всего лишь пассажиром-нелегалом, тай-
  но состоявшим при Водиле и его грузовике, сегодняшнее мое пребывание на
  "Академике Абраме Ф. Иоффе" носило совершенно иной характер.
   Тогда я перемещался по воде в плавучих условиях небольшого западного
  города - с почти тысячей грузовых и легковых автомобилей, с магазинами,
  ресторанами, концертными залами, кафе и ночными барами. С казино,