стер был похож на
  сильного, решительного и умного КОТА. Похож в три раза больше, чем Я сам
  - наиболее характерный КОТ в мире!!!
   Я честно признался Мастеру, что почти ни хрена из всего этого не по-
  нял, за исключением того, что наш флот сегодня в полном говне, и пообе-
  щал ни с кем из членов экипажа в Контакт не вступать.
   А потом вспомнил, что по совершенно иным причинам, но об этом же меня
  просили уже несколько человек. И тот Оттобруновский добрый жулик-кошко-
  лов, ветеринар-недоучка Эрих Шредер, и мой сердечный друг из Грюнвальда
  Фридрих фон Тифенбах. И даже Водила, помню, сказал мне при подъезде к
  Мюнхену:
   - Ты, Кыся, со своими талантами сильно на людях-то не высовывайся. А
  то вмиг хвост оборвут. Счас народ знаешь какой пошел?..
   И только Шура Плоткин никогда меня ни о чем подобном не просил.
   Наоборот, в каком-нибудь очередном интеллигентно-пьяненьком кухонном
  споре, отчаявшись в чемто убедить своего собеседника, кричал мне на весь
  дом:
   - Мартын! Мартышка!.. Сукин кот, мать твою за ногу! Что ты сидишь и
  ухом не ведешь?!.. Ты что, не слышишь, какую херню он несет? Ты-то хоть
  скажи ему!..
   И иногда, когда я был согласен с Шурой, я говорил.
   Если, конечно, мне удавалось достучаться до хмельного рассудка Шури-
  ного оппонента.
  
   Почти весь вечер и часть ночи я проторчал с Мастером на вахте, на ка-
  питанском мостике.
   Мастеру и штурманам буфетчица Люся пару раз приносила на мостик креп-
  чайший чай и бутерброды.