десяти-семи-
  десяти пяти! А число "убитых" мною и "сброшенных в море" Абердинских Ко-
  тов варьировалось где-то от двадцати пяти до пятидесяти...
   От этого беззастенчивого вранья и несусветного бреда даже у меня вяли
  уши. Так и подмывало гаркнуть по-Шелдрейсовски:
   - А ну, кончайте трепаться, врунишки нахальные!
   Тем более что большинство команды было по-детски внушаемо.
   Но я помнил слово, данное мною Мастеру в первый день нашего зна-
  комства, - ни с кем на судне в Контакт не вступать. И молчал.
   Самое же забавное, что Мартыном меня называли только на Капитанском
  мостике. И подозреваю - лишь потому, что так называл меня Мастер. Все же
  остальные называли меня просто - Кыся.
   Даже буфетчица Люся, прибирая капитанскую каюту в отсутствие Мастера,
  иногда шептала мне:
   - Господи, Кыся... Что же мне делать? Я же так его люблю! А он... Ну,
  что делать, Кыся?.. Что делать?
   А что я мог ей ответить?!.. Что вообще можно сказать женщине в такой
  ситуации?
   Ну, сочувственно лизнул пару раз ей руку - так она даже расплакалась!
  Хотел я ей процитировать старую французскую пословицу, которую часто
  вспоминал Фридрих фон Тифенбах. По-нашему, по-русски, она звучит как
  "Каждый в жизни несет свой крест".
   Но и этого я не рискнул сделать. Как говорил Водила: назвался груздем
  - полезай в кузов. Дал слово - держись!..
   Зато Мастер после того случая, когда я лишь одним своим ЖЕЛАНИЕМ КОШ-
  КИ, одной лишь настойчивой МЫСЛИШКОЙ сумел ускорить