нашего "Академи-
  ка Абрама...", Мастер наш, суровый и немногословный Котяра, буквально
  рот не закрывал. Естественно, когда мы оставались с глазу на глаз...
   Более любопытного Кота я в жизни не встречал! Ему было интересно все
  - и про Конрада Лоренца, и про Ричарда Шелдрейса, и про Шуру Плоткина, и
  про мои, не всегда объяснимые, действия и ощущения.
   Мастер с удивлением сопоставлял собственные чувства и поступки, ока-
  зывается, тоже не всегда соответствующие здравому смыслу, с тем, что я
  рассказывал о себе, и каждый раз (Я ЭТО ЯСНО ВИДЕЛ!..) был потрясен
  сходством наших душ и характеров...
   Однако вовсе не нужно думать, что Мастер только и делал, что потря-
  сался и всплескивал руками. Ничего подобного! Мастер обнаружил такое
  блистательное знание истории Котов и Кошек, что это мне приходилось
  ахать и всплескивать лапами от восхищения!
   От восхищения, к которому примешивалось искреннее чувство стыда за
  себя и моего Шуру Плоткина, за то, что мы, выучив наизусть и Конрада Ло-
  ренца, и Ричарда Шелдрейса, ни разу не удосужились открыть книгу своего,
  русского, замечательнейшего мужика - Игоря Акимушкина.
   А вот у Мастера эта книга была настольной. Как, кстати, старая, зат-
  репанная, дурацкая книжка В. Кунина "Иванов и Рабинович, или Ай гоу ту
  Хайфа!.."
   Кунин сочинил ее в сладком начале перестройки, и речь там шла о двух
  пожилых идиотах, которые, не умея плавать и впервые увидев море, отпра-
  вились на яхте в Израиль.