нащупал одну из верхних коробок, перевернул
  ее, отклеил со дна коробки первый слой картона и вынул оттуда две не-
  толстые пачки зеленых денег. Я присмотрелся - доллары.
   Вот доллары я даже очень хорошо знал. Один Шурин Знакомый еще по ар-
  мии, а потом и по университету, быстро разбогател. Как говорил Шура -
  "на первой клубнике и ранних помидорах". Помню, как этот Знакомый нес-
  колько раз приезжал к нам с зернистой икрой, которую я не ем, и с фран-
  цузским шампанским, которого не пьет Шура.
   Этот тип был шумным, наглым и хвастливым, и я видел, что Шуре он неп-
  риятен. Когда он уходил от нас, Шура всегда что-то вяло мямлил мне об
  "армейском братстве", о "студенческой дружбе" и еще что-то очень малов-
  разумительное, во что Шура, по-моему, уже давно и сам не верил.
   Потом Знакомый решил свалить в Америку. Купил документы - будто бы он
  еврей и жутко страдает от антисемитизма - что было абсолютно беззастен-
  чивым враньем: достаточно было посмотреть на его рязанскую харю, - и по-
  лучил из легковерной Америки вызов, как он теперь выражался, "на всю
  мишпуху".
   Бывшему генералу КГБ - ныне Президенту огромного банка, он загнал
  свою роскошную Комаровскую дачу, бывшему второму секретарю горкома пар-
  тии - ныне Генеральному директору совместного российско-шведско-германс-
  кого предприятия, он продал квартиру на Невском, а "Волгу" какому-то ры-
  ночному боссу. И в ожидании визы поселился у кого-то за городом. Сто ты-
  сяч долларов он