умел переправить, как он говорил, "за бугор", а остаток
  в тридцать пять тысяч привез к нам и передал их на хранение Шуре Плотки-
  ну, заявив, что такую сумму он может доверить только моему Шуре. Ибо все
  остальные его друзья - жулики и прохвосты!
   - Я не государства боюсь, не ментов, - сказал он тогда Шуре. - На се-
  годняшнее государство я болт положил, а ментов покупаю, как хочу. Я бо-
  юсь обыкновенного пошлого рэкета. Они за пять долларов кому угодно глот-
  ку перережут. А тут - тридцать пять тысяч!..
   - М-да... - сказал тогда Шура и посмотрел на меня.
   - Представляешь, Шурик, как они будут из меня эти доллары вытряхи-
  вать?!. Раскаленным утюгом по спине, иголки под ногти, за ноги подвеши-
  вать...
   - А ты хочешь, чтобы это все досталось мне, да? - рассмеялся тогда
  Шура. - И утюг, и иголки, и за ноги?..
   - Шурка! Ну, не сходи с ума!.. Ну, что ты сравниваешь? Кто ты, и кто
  я!? У меня же на всех рынках места откуплены - на Кузнечном, на Сытном,
  на Некрасовском, на Торжковском, на Калининском... Что же ты думаешь,
  люди не понимают - сколько это стоит, и что за этим стоит?! А у тебя,
  Шурик... Извини, конечно, эти бабки никто искать не станет. Кто тебя бу-
  дет принимать всерьез?
   - Мартын! - тут же ответил ему Шура.
   - Верно. Разве что Мартын. А за мной охота идет, как за соболем!
   - Ладно, "соболь", - сказал ему тогда Шура, и я увидел, что ему все
  это жутко не нравится! - Оставляй свои деньги и вали к ебеней матери.
  Мне