меня есть предложение, которое
  должно поразить тебя новизной. В аптечке есть немного валерьянки. В баре
  - еще пара бутылок "Джека Дэниельса". Сейчас я все это достану - ва-
  лерьянку для тебя, а для себя виски, - и мы с тобой преломим по рюмашу.
  Совсем понемногу. А то мне уже скоро идти на мостик...
   Я вспомнил, как в Германии, в Оттобрунне под Мюнхеном, мы надрались
  ночью с добрым и глуповатым ветеринаром-недоучкой Эрихом Шредером, заку-
  сывая сырым мясным фаршем, который был приготовлен его сестрой для завт-
  рашних котлет.
   Вспомнил, как на следующее утро мне было плохо - как тошнило, как
  раскалывалась голова, как не хотелось ни одной Кошки, - и вежливо откло-
  нил предложение Мастера.
   Но для того, чтобы не огорчать его, попросил перенести идею поддачи
  на приход в Нью-Йорк и сделать это ВТРОЕМ - вместе со встречающим меня
  Шурой Плоткиным, о котором я успел уже многое рассказать Мастеру.
   Тем более что до Нью-Йорка теперь оставалось всего двое с половиной
  суток...
  
   ...Но через двое с половиной суток не было выпивки втроем, не было
  слез умиления, всхлипываний, заглядывания в глаза, облизываний. Не было
  щемяще-сладкого узнавания после долгой и тягостной разлуки...
   Не мчались мы с Шурой навстречу друг другу с воплями: "Мартыш-
  ка-а-а!..", "Шу-ри-и-ик!.." - не оглядывали с головы до ног, он - меня,
  а я - его, с одинаковыми туповато-радостными вскриками: "Ах, как ты по-
  худел!.." или: "Боже... Ну совершенно