ие дырки я
  только не заглядывал, кого только не встречал на своем суматошном и
  горьком пути!.. А ведь ЗНАЛ, ЗНАЛ, ЗНАЛ уже, что ЕГО вообще НЕТУ в порту
  - иначе он бы откликнулся...
   Я чудом уйму раз не попал под колеса грузовиков, автопогрузчиков,
  чуть не был раздавлен на рельсах портального крана, в последнее мгнове-
  ние выпорхнул из-под опускающегося контейнера величиной с трамвай... Ме-
  ня чуть не убило дикой струей воды из пожарного монитора, которым куча
  болванов тушила загоревшиеся тюки с хлопком!
   Среди всего этого бедлама, этого портового кошмара, сопровождаемого
  какофонией жутчайших звуков, я метался как ошпаренный в поисках своего
  Шуры Плоткина и не находил его, не находил его, НЕ НАХОДИЛ...
   А в моем воспаленном мозгу все время звучал Шелдрейсовский голос Мас-
  тера:
   "Вернись, Мартын! Возвращайся на судно. Я жду тебя. Сейчас мы вызовем
  твоего Шуру по громкой связи. Я уже обо всем договорился с нашим русским
  представителем и диспетчерами порта. Возвращайся на судно, Мартын. Мы
  все ждем тебя..."
   И словно в подтверждение слов Мастера, с нескольких причалов, перек-
  рывая шум и лязг крановых блоков, визг и скрежет тросов, рык автомо-
  бильных двигателей, лающие короткие взрывные взвой сирен маленьких суде-
  нышек с бело-красными полосатыми флагами на корме, - могучие динамики,
  при помощи которых можно было бы запросто докричаться до Петербурга, до
  Мюнхена, до самого Господа Бога, стали спокойно и внятно вещать