льно найдем. Только вернись!.. Ты помнишь, где мы стоим?
  Четвертый контейнерный... А завтра разыщем твоего Плоткина, и... Ты не
  забыл, что мы хотели еще втроем немного выпить - ты, я и твой Шура?.. Я
  тебя очень прошу, вернись, Кыся..."
   Меня так встревожили и поразили интонации Мастера, что чуть глотку не
  перехватило... Совсем слабак стал! Я проглотил подступивший к горлу ко-
  мок и огляделся.
   Конечно, я находился уже черт знает на каком расстоянии от нашего
  четвертого причала! В своих метаниях по порту, в истерических поисках
  Шуры я не замечал ни направления, ни расстояний, ни времени...
   Только сейчас я увидел, что повсюду уже горят фонари и прожекторы,
  пришвартованные суда игрушечно сверкают светом иллюминаторов, а небо
  стало темно-фиолетовым.
   По запахам я сообразил, что нахожусь рядом с какой-то портовой хар-
  чевней, около которой росли три чахлых, промерзших деревца без единого
  листочка.
   Вот когда я понял, что сегодня Шуру мне уже не найти. Я переключился
  на Шелдрейсовскую волну Мастера и сказал ему: "Я все слышал, Мастер... Я
  просто не мог ответить. Мне тошно так, что и не высказать! Полный за-
  вал... Ощущение, что я приплыл в пустоту. И я сегодня ночью хочу побыть
  один. Простите меня, Мастер".
   Мне подумалось, что раз я в этот момент нахожусь не на судне, то мне
  не нужно спрашивать у неге на это разрешения. Здесь, на земле, я волен
  распоряжаться собою сам. Помоги мне, Господи, делать это как можно