усиливало ТАМ дикую боль, тошнило, раскалывалась голова.
   Тимур на четвереньках дополз до кресла, где валялись вещи дяди Вити,
  вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя, дрожащими руками от-
  тянул кожух и загнал патрон в ствол.
   Вот когда пригодились игры с пистолетом дяди Вити в минуты его благо-
  душного настроения!..
   На коленях Тимур подполз к тахте, на которой храпел дядя Витя, и
  выстрелил ему прямо в лицо.
   Пистолет сам выпрыгнул из рук Тимура и с глухим стуком упал на пол. А
  дядя Витя дернулся и захрапел еще сильнее. В горле у него что-то закло-
  котало, и Тимур увидел, что у дяди Вити нету почти половины лица. Одно
  кровавое месиво...
   Но дядя Витя храпел так громко и так страшно, что Тимур двумя руками
  поднял пистолет с пола, и стал стрелять в это бывшее лицо, пока дядя Ви-
  тя не перестал храпеть, а в пистолете не кончились патроны.
  
   ...Потом была "колония". Это как тюрьма, но только на свежем воздухе.
  Про тюрьму Шура Плоткин когда-то писал статью и одно время там часто бы-
  вал. А когда возвращался домой, хватался за голову и очень многое мне
  рассказывал. И лицо у него при этом было такое, будто у него болят
  все-все зубы!..
   Так как Тимуру Зайцеву было только девять лет, его не судили. Отпра-
  вили в "колонию". Но не во всамделишную, а в "Дом-интернат для трудно-
  воспитуемых детей". Это под Москвой - между Тарасовкой и Челюскинской. У
  бывшего поселка "Старых большевиков".
   Вообще-то там было все