сен...
   На том и расстались.
   А через месяц Рут Истлейк снова прилетела в Москву, куда-то заплатила
  пятнадцать тысяч долларов, которые они с мужем копили на отдельный до-
  мик, усыновила Тимура сначала на Московской территории, а потом, когда
  прилетели в Нью-Йорк, то и здесь намудохалась с разными документами.
  Хоть и работает в полиции. Поэтому теперь он - Тим Истлейк, а не Тимур
  Зайцев.
  
   - Сейчас я тебя с ней познакомлю, - сказал Тимур. - У тебя как с анг-
  лийским?
   - Нормально, - ответил я.
   - Ой, а чего это я спрашиваю?!.. Я же с тобой говорю... - растерянно
  спохватился Тимур. - Слушай, а как я с тобой говорю? По-какому?..
   - По-Шелдрейсовски.
   - Это как?..
   - Потом объясню. Будешь представлять меня - скажешь, что меня зовут
  Мартын. Можно просто - Кыся. И что я русский.
   - Так ты еще и русский?!.. Ну, везуха! - радостно закричал Тимур на
  весь вагон по-русски.
   Редкие сонные пассажиры разом открыли глаза и повернулись к нам, ус-
  лышав незнакомый язык. Но, наверное, сочли Мальчика сумасшедшим, потому
  что он кричал это никому. Всем лишь в свой чуть приоткрытый рюкзак, ко-
  торый лежал у него на коленях.
   - А откуда? - спросил меня Тимур. - Не москвич?
   - Петербуржец, - ответил я из рюкзака.
   - Отпад!.. - восторженно сказал Тимур, встал и повесил рюкзак на одно
  плечо. - Ну, Кыся, по весу ты просто - Майк Тайсон!
   Я слегка выглянул из рюкзака. Тимур увидел, что я высунул голову на-
  ружу, и одобрительно