сказал:
   - Давай, давай, крути башкой! Запоминай. Мало ли что... Шестьдесят
  седьмая авеню. Квинс. Я тебе потом план покажу...
  
   Когда-то в Германии - с семейством Шредеров и Манфреди, а потом и с
  Фридрихом фон Тифенбахом - мы часто смотрели по телевизору теннис. И я,
  волейневолей, узнал всех "звезд" - и американцев Андрэ Агасси, и Пита
  Сампраса, и Джима Курье, и Майкла Чанга... Короче говоря, всех! Но для
  меня, как для русского Кота, на первом месте стоял, конечно, наш Ка-
  фельников.
   Но в Германии был теннисист, которому поклонялись все немцы. И не
  только немцы. Такой рыжий парень - Борис Беккер.
   Помню, все киевские Коты и Кошки, эмигрировавшие в Мюнхен по "еврейс-
  кой линии", обычно до хрипоты спорили - еврей ли Беккер, или нет? И в
  конце концов сходились на том, что "звезда" мирового тенниса Борис Бек-
  кер - несомненно еврей!
   - Вы его маму видели? Вчера показывали по "Евро-спорту"... Типичная
  Хайка с Подола! Только причесана и одета во что надо.
   - А папа Бори?!.. Папу вы заметили? Он же вылитый Изя Майзель, кото-
  рый жиле нами еще в "Хаймухе"! Ну, хозяин Мурзика!.. Мурзик! Что ты мол-
  чишь, что?!.. Отец Беккера похож на твоего Изю?
   Мурзик - старый, толстый, обожравшийся киевский Кот - нехотя говорил:
   - Ну, есть небольшое сходство... Есть. В конце концов, все евреи по-
  хожи друг на друга. А шо такого?..
   Лично мне, как питерскому Коту, на это было абсолютно наплевать. Но
  Беккер действительно был