от. Несмотря на
  то что по документам Германской авиакомпании "Люфтганза" и Санкт-Петер-
  бургского Котово-Собачьего отеля я числился как "Мартын фон Тифенбах",
  на самом деле я - Мартын Плоткин. Но вы можете называть меня просто Кы-
  ся.
   Наверное, на меня подействовало еще и то, что я впервые в жизни раз-
  говаривал с Женщиной, служащей в американской полиции.
   Мне жутко хотелось понравиться этой бабе, но я отчетливо понимал, что
  весь мой трюковой арсенал для произведения хорошего впечатления при пер-
  вом знакомстве - от "задушевного" мурлыкания до идиотских прыжков вверх
  со всех четырех лап - способен поразить воображение только очень невзыс-
  кательных Типов. Здесь все эти штуки-дрюки не пройдут.
   Наверное, еще одно обстоятельство сделало меня таким зажатым - это
  цвет кожи Рут Истлейк.
   На расстоянии безумно легко чувствовать себя этаким широким и либе-
  ральным (Шурино выражение...) интернационалистом, для которого цвет кожи
  или принадлежность к другой расе якобы не имеет никакого значения!
   Хреновина все это. Имеет. Еще какое значение имеет.
   Когда ты все видишь со стороны, то рассуждается легко и свободно - в
  силу полной безответственности. А при непосредственном и личном Контакте
  и Обоюдном участии в разговоре ли, в общем деле - поначалу тебе очень
  даже нелегко. Даже если ты искренний и подлинный интернационалист.
   Тут закрадывается опасение, что по какому-то неясному признаку, по
  случайному слову, по неверно понятому