кварти-
  ры...
   - Короче говоря, он повторяет извечный начальный путь любого эмигран-
  та, - сказала Рут. - Так что в ближайшее время в Америку им не выб-
  раться. Это для них очень дорого.
   Рут загасила сигарету и немножко попила джин с тоником. Лед уже почти
  растаял в стакане.
   - Нам тоже такое путешествие пока еще не вытянуть, - огорченно доба-
  вила Рут. - Я имею в виду - поездку в Израиль...
  
   ...И как-то так само собой получилось, что я разомлел от тепла, дове-
  рия, успокоился от присутствия рядом грустной красивой Женщины и, не
  вдаваясь в подробности, рассказал Рут свою историю. Надо же мне было
  как-то представиться...
   Я рассказал Рут Истлейк про своего Шуру Плоткина, про моего приятеля
  по ленинградскому пустырю - безхвостого Кота-Бродягу, про бывшего Кошко-
  дава и Собаколова - отвратительного гада Пилипенко, ставшего хозяином
  очень богатого пансиона для тех же Котов и Собак, которых он еще недавно
  отлавливал, убивал и за маленькие, ничтожные рубли продавал их шкурки на
  Калининском рынке. А сейчас, за большие и уважаемые доллары, он этих же
  Котов и Собак чуть ли не в жопу целует...
   Я рассказал ей про Водилу, про наркотики, про побоище на автобане
  Гамбург-Мюнхен, про мою жизнь в Английском парке, про семейство Шредеров
  и Манфреди, про своего любимого старого Фридриха фон Тифенбаха, про Таню
  Кох и профессора фон Дейна. Я даже рассказал ей про своего немецкого ко-
  реша - полицейского овчара Рэкса, про питерского