акая...
   Понимаю, что это был всего лишь сон, а на душе чего-то так мерзко,
  так себя жалко, что и не высказать! Я наспех лизнул Тимура в щеку - ре-
  бенок всетаки - и спрашиваю его:
   - Ты-то как здесь оказался? Тебе же спать нужно.
   - Я и спал, - обиженно отвечает Тимур и кладет меня обратно в короб-
  ку. - А когда ты начал кричать, я и проснулся. У тебя задние лапы так
  тряслись - просто ужас! А передними, ты посмотри, что ты сделал...
   Показывает на одну внутреннюю сторону коробки, а она вся в клочья
  когтями изодрана!
   - Ты так жалобно мяукал, - говорит Тимур.
   Я уже совсем пришел в себя. Только голова очень болела.
   - Ладно тебе фантазировать, - говорю. - Я только Котенком мяукал. И
  то всего месяца четыре. От силы - пять. А с тех пор...
   - Нет, мяукал! - настырничает Тимур. - Я же слышал! Ты спал и мяукал,
  а я смотрел на тебя и слушал. Может, ты во сне в детство вернулся. У ме-
  ня так очень часто бывает.
   - Может быть, может быть... - говорю. - Мне теперь кажется, что может
  быть все. А теперь послушай совета старшего - ложись-ка в постель. Ночь
  на дворе.
   Тимур прыгнул к себе под одеяло и говорит мне оттуда:
   - Идея! Залезай ко мне в кровать. Тут как раз две подушки. Чего тебе
  там одному? А то ты какой-то дерганый, нервный. Давай, лезь ко мне.
   Я сел, почесал в затылке задней лапой и пошел спать к Тимуру.
   Хотел я его было спросить, кто такой "Вагиф" или что это, а он на ме-
  ня лапу... То есть руку забросил,