ли. Сколько хочет. Пропуск этот каждый год другого цвета... В
  прошлом году, к примеру, был красный, в этом - зеленый...
   Но самое страшное обвинение Рудольфу Джулиани Тимур предъявил за то,
  что тот из-за своей "вонючей демократией показухи" прошелся вместе с го-
  мосеками и лесбиянками на традиционном городском параде!
   - С кем, с кем?.. - переспросил я, не видя ничего предосудительного в
  каких-то традиционных парадах. - С кем, ты сказал?
   - Ну, с педрилами! - злобно прошипел Тимур. - С мужиками, которые в
  задницу друг друга... Понял? И с бабами, которые лижутся!..
   Какое-то время, пока Тимур мне рассказывал про повышения цен в
  Нью-Йорке на транспорт, я полагал, что он все это говорит "с чужого
  взрослого голоса". Я думал, что у двенадцатилетнего пацана - в силу от-
  сутствия жизненного опыта, комплекса своих мальчишичьих интересов, из-за
  извечной детской тяги к подражанию и "обезьянничанию", как говорил Шура,
  - это всего лишь желание казаться взрослее. Желание - чисто ребяческое,
  но от этого не менее сильное.
   Последнее обвинение мэру Нью-Йорка этот двенадцатилетний русский аме-
  риканец с татарским именем решительно и жестоко предъявил СВОИМ
  СОБСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ. Тут он, к несчастью, обладал и страшным трагическим
  опытом, и неотъемлемым правом рано повзрослевшего Человека.
   - Правда, он не антисемит, как некоторые, - уже мягче сказал Тимур,
  будто за это кое-какие грехи он прощал мэру Нью-Йорка Рудольфу Джулиани.