И наивно представив себе, что я, прожив шесть лет бок о бок с Шурой
  Плоткиным, мог не знать, что такое "антисемит", Тимур добавил:
   - Тут надо быть справедливым - он не против евреев, а за...
   Мне так осточертело сидеть в этом тесном рюкзаке, что я был счастлив,
  когда мы вылезли из метро в Манхеттене на Сорок второй улице и какое-то
  время ждали автобуса на Нью-Джерси.
   Мой "Академик Абрам Ф. Иоффе" стоял в порту "Элизабет" у четвертого
  контейнерного причала, и хоть я понимал, что все фантастическое несбы-
  точно, но никак не мог отогнать мысль, что Шура все-таки явился в порт,
  нашел Мое судно и сейчас сидит у Мастера в его каюте, и они, в ожидании
  меня, неторопливо потягивают неразбавленный "Джек Дэниельс" со льдом из
  широких квадратных стаканов. Эти стаканы буфетчица Люся когда-то купила
  на свою нищенскую валютку в Марселе в подарок Мастеру...
   Навыдумывал я себе такую картинку и почти поверил в ее реальность. От
  этого опять задергался, занервничал, засуетился. Если вообще можно за-
  суетиться в тесном рюкзачке с моими габаритами. Поэтому в ожидании авто-
  буса я нахально высунул голову из рюкзака и несколько раз глубоко вдох-
  нул несвежий, но холодный воздух Сорок второй улицы. Помню, у Шуры Плот-
  кина еще книжка такая была про эту улицу. Называлась "Сорок вторая па-
  раллель".
   Тимур - вот чуткий чертенок! - мое состояние прочувствовал момен-
  тально. Даже сказал:
   - Представляешь, Кыся, мы приезжаем в порт, находим твое