графии, реализму и телевидению Шура считал прояв-
  лением полного жлобства, унаследованного мною от какого-то своего дале-
  кого Кошачьего предка-хама.
   Подтверждением своей теории о некотором количестве хамских генов в
  моей крови Шура посчитал я то, что я умудрился заснуть в своем кресле во
  время исполнения Первого концерта Чайковского. Тем более что эту плас-
  тинку Шура поставил на проигрыватель специально для меня!..
   На этом с музыкой было покончено.
   Но и это не остановило Шуру в своем просветительском стремлении, в
  желании привить мне некий внешний интеллектуализм. Когда Шура говорил
  "внешний", он имел в виду мою ВНУТРЕННЮЮ духовную наполненность. Ибо,
  как утверждал Шура, действительно ВНЕШНИЕ интеллектуальные черты моей
  роже можно было придать только лишь при помощи полутора десятков пласти-
  ческих операций. И то за результат никто не поручится.
   Венцом Шуриных попыток сыграть в "Пигмалиона и Галатею" - когда-то он
  перессказал мне этот незамысловатый сюжетец - был, конечно, наш культпо-
  ход в Эрмитаж.
   Накануне в Ленинград прилетел из Варшавы старый Шурин приятель -
  польский журналист Сташек. И остановился у нас, заявив, что они лучше
  пропьют с Шурой деньги, выданные ему редакцией на гостиницу, чем бросят
  их в "ненасытную глотку Социализма" !
   Наверное, денег было не так уж много, потому что хватило их всего на
  трое суток беспробудной пьянки у нас на кухне, во время которой я, на
  всякий случай, взял себе