ульных дня. И дома практически не появ-
  лялся.
   Мне было вполне достаточно того, что, прогуливаясь по своему родному
  пустырю, я слышал из раскрытых окон нашей квартиры нестройное хоровое
  пение в два мужских пьяных голоса, густой русский мат с польским акцен-
  том и дамские взвизги обид и восторгов...
   На третий день наступило затишье. Я уселся в траве напротив парадного
  входа нашего дома и стал ждать дальнейшего развития событий. То, что они
  последуют незамедлительно, я уже чувствовал и чисто Шелдрейсовским обра-
  зом, и собственной интуицией, заложенной в меня моими хамскими предками.
   И действительно, вскоре раскрылась дверь и на волю выполз очень акку-
  ратненько одетый, но опухший Шура Плоткин с прозрачными и бессмысленными
  глазками. В руках он держал сверток с запахом жратвы.
   - Мартышка-а-а-а... - попытался он меня позвать, но засипел и закаш-
  лялся. - Мартынчи-и-и-к!..
   Я вышел из травы. Шура увидел меня, глаза его приняли некое осмыслен-
  ное выражение. Он облегченно вздохнул, сел передо мной на корточки и
  развернул пакет с остатками моего хека и ихней колбасы.
   - Все, все, Мартышка... - виновато забормотал Шура. - Денег - ни хуя,
  пьянству - бой, начинаем культурную программу... Все идем в Эрмитаж!
  Этот польский мудак семь раз был в Париже и ни разу в Лувре... Пятый раз
  прилетает в Ленинград - и до сих пор не знает, где находится Эрмитаж!..
  Хотя - жутко талантливый парень! Но алкаш, сволочь, - пробы ставить нег-
  де!..