вое черное дело.
   Как помнится, она была распита перед выездом из дому, без малейшей
  закуски, как сказал Шура - "на посошок", и взбодрила союз польских и
  русских журналистов всего лишь до определенного момента.
   Уже на подходе к "Рыцарскому залу" запас бодрости иссяк, "Выборовая"
  всколыхнула в Шуре и Сташеке всю предыдущую трехсуточную поддачу и, по-
  вествуя нам заплетающимся языком о достоинствах рыцарских лат четырнад-
  цатого века Инсбрукского периода, Шура был вынужден придерживаться за
  фигуру этого рыцаря, кстати, очень небольшого роста...
   А так как он изрядно устал таскать меня, то поставил кофр на пол.
  Сташек в это время делал вид, что снимает, и, чтобы не упасть, старался
  на кого-нибудь облокотиться.
   - Пардон... - говорил Сташек. - Еще пардон!.. Куррррва мать!.. Екскю-
  зе муа!.. Айм сори... Сори, блядь, говорю!..
   Но и это прошло бы, наверное, незамеченным в густой толпе с гидами,
  щебечущими на разных языках. Если бы...
   Если бы я НЕ УВИДЕЛ МЫШЬ!
   Она вылезала из стального башмака этого рыцаря-недомерка, и тут я не
  выдержал!..
   Сейчас понимаю - был молод, несдержан, глуп и крайне импульсивен. Се-
  годня мне эта мышь - тьфу! Я бы на нее и внимания не обратил. Подумаешь
  - дерьма палата, как говорил Шурик.
   А тогда... Ну, что возьмешь с двухлетнего дурачка?
   Я пулей вылетел из своего кофра и как идиот бросился за этой мышью!
  Раздался многоголосый женский визг, началась дикая паника, суетня!..
  Мышь