ионера сразу же отлу-
  пили и Шуру, и Сташека, да так здорово, что Шуру даже вырвало с кровью.
  За что его отлупили еще раз.
   В отделении милиции было грязно: на полу коридора окурки, следы плев-
  ков, мусор... И пахло как в общественном туалете, куда мы однажды захо-
  дили с Шурой. Хлоркой и паршивыми Человеческими запахами немытых и пот-
  ных тел. И повсюду пахло оружием.
   Под потолком коридора висели тусклые, грязные лампочки без абажуров.
  Все было выкрашено в омерзительный грязно-серый цвет, а двери кабинетов
  - в коричневый.
   Через час за Сташеком приехали из польского консульства и увезли его
  вместе с продырявленным кофром и видеокамерой.
   Какой-то тип в рукавицах, чтобы я его не оцарапал, подтащил меня к
  двери и вышвырнул на улицу - во двор какого-то дома, - предварительно
  сообщив мне начальную скорость сильным пинком сапога под хвост. Больно
  было и обидно - до чертиков!
   А Шуру Плоткина оставили.
   Я оказался в старопетербургском дворе-колодце, куда выходили "черные"
  лестницы отделения милиции и продуктового магазина. Пахло бензином,
  стухшим мясом и гнилыми овощами.
   Я решил дождаться Шуру во что бы то ни стало!
   Ждал я его довольно долго - до следующего утра.
   За это время познакомился с несколькими Крысами и двумя вполне при-
  личными Котами, которые, как и Крысы, кормились в продуктовом магазине и
  поэтому были равнодушны друг к другу. Наоборот, между ними была заметна
  даже некая общность и, я бы не побоялся