ся сказать, подобие дружелюбия...
   Уже под вечер один Кот куда-то смотался и привел с собой парочку до-
  машних Кошек. У одной даже бантик был на шее. Можете себе представить,
  что ночь мы все пятеро провели совсем недурно. К тому же второй Кот
  слямзил на складе магазина огромный кусок свежей трески. Как он его до-
  волок - ума не приложу!..
   Короче, мы и перетрахались в доску, и треской этой обожрались, еще и
  Крысам оставили хороший шмат! И если бы так не болела задница от мили-
  цейского пинка и не мучала бы совесть, что, пока я здесь жру и справляю
  всякие удовольствия, тут же рядом, за толстой кирпичной стеной, в гряз-
  ной милиции томится мой дорогой и любимый друг Шура Плоткин, - все было
  бы вообще в кайф!..
   Утром Шуру выпустили. Он вышел небритый, помятый, отлупленный и уни-
  женный. Увидел меня, вздохнул глубоко, посадил меня к себе на плечо, и
  мы поехали трамваем домой.
   Так что в русской милиции я побывал.
   Участок же американской полиции в Квинсе произвел на меня совершенно
  иное впечатление. Это отнюдь не означает, что Тимур привел меня в некое
  подобие полицейского рая, где летают ангелы в форме и штатском - с ду-
  бинками, наручниками и пистолетами, пахнущими одеколоном "Арамис".
   Я назвал "Арамис" только лишь потому, что это был любимый одеколон
  Шуры Плоткина. Мне нравилось, что очень сильно небогатый, прямо скажем -
  нищеватый, Шура покупал себе всегда такой дорогой одеколон! Я считаю,
  что настоящий Кот...