кровью несчастного Песика и очень вонял!
   Вагиф еще больше выгнул спину, прижал уши к затылку и пошел мне
  навстречу, в остервенении хлеща себя по могучим, клочкастым бокам.
   А круг становился все теснее и теснее, - кольцо Котов, жаждущих моей
  крови, все плотнее сжималось вокруг меня. Даже если Вагифу не удастся
  покончить со мной одним разом, в следующее мгновение я буду растерзан
  дружным коллективом этих провонявших помойками, злобных, тупых, хвоста-
  тых тварей.
   "...Будто кто-то мне в кабацкой драке саданул под сердце финский
  нож..." - вспомнил я вдруг нашу петербургскую кухню и пьяненького Шуру с
  гитарой...
   И в ту же секунду, когда уже совсем рядом, у самого своего носа я
  ощутил хриплое и нечистое дыхание этого негодяя Вагифа, я из положения
  сидя, со всех четырех своих лап, взвился в воздух над ним, метра на два
  с лишним, и сверху рухнул на спину этого могучего и грязного идиота!..
   Когтями всех четырех лап я пронзил мощное и жилистое тело своего
  смертельного Врага, а клыками...
   Хочу извиниться сразу за излишний натурализм этой сцены. Но и я поп-
  росил бы не забывать, что всетаки я - КОТ ЖИВОТНОЕ! И когда в сотые доли
  секунды решается извечный вопрос - "БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ...", из меня начис-
  то улетучиваются такие славные чувства, как Жалость и Сентиментализм.
  Как говорил в таких случаях Шура Плоткин, "кончилось время благородных
  мушкетеров капитана де Тревиля!.."
   Я даже не осознал произошедшего.