от картинки, кото-
  рую я им нарисовал! То, что у половины этой хевры поехала крыша, - тут и
  к гадалке не ходи...
   А моя Первая Американочка-прихехешка сидела рядом со мной, да еще
  мордочкой ко всем остальным, - словно в президиуме, - и разглядывала
  свою же братву так, будто она видит их впервые!..
   Я-то понимал, что еще до вчерашнего дня на ней, на молоденькой Гряз-
  нульке, теряли свою невинность и обучались сексуально-половым азам де-
  сятки юных Котов, только вступающих в свой трахательно-возрастной пери-
  од. Никаких особых иллюзий у меня по поводу этой помытой поблядушки не
  было...
   И все равно было очень приятно наблюдать, как от соседства и близости
  со мной эта Киска (я тоже хорош - не удосужился узнать, как ее зовут!)
  так задрала свой розовый носик, что даже бывалые и наглые Кошки-профес-
  сионалки, которые всего час назад и не смотрели в ее сторону, стали мес-
  ти перед ней хвостами и подлизываться!
   Сзади меня раздался негромкий голос старого седого Крыса:
   - Прошу прощения, мистер... На два слова!
   - Минутку, - сказал я ему, а Котово-Кошачьей компахе рявкнул в манере
  старшины, которого Шура всегда изображал при воспоминаниях о своей ар-
  мейской службе: - Разойди-и-ись!!!
   А беленькой, пушистенькой тихо сказал:
   - Ты меня прости, малыш, но я не могу пригласить тебя к себе. Я пока
  сам в гостях. До завтра, о'кей?..
   - Ноу проблем, май дарлинг. Бай-бай! - легко ответила она и покоси-
  лась на одного молодого