турально потягива-
  ется. - Только ушла.
   - Это с той самой поры, как я негритяночку в машину повел, ты и из
  каюты не выходил?! - поразился мой Водила.
   - А ты что думал! - отвечает Лысый и садится на койку.
   - Ох, силен! - заржал мой. - Ну, ты даешь!.. Айда с нами на палубу.
  Кысе море покажем. А потом в ночной бар - пивка холодненького для оттяж-
  ки.
   Тут этот сукин сын Лысый притворно зевает и говорит:
   - Что ты, что ты... У меня и денег-то таких нет. Гроши какие то оста-
  лись. На них не то что пива, воды сырой не купишь... Я же в вашей систе-
  ме недавно.
   Я чуть не обалдел от такого вранья! Все - ложь. От первого и до пос-
  леднего слова! Он и джинсы свои вонючие не снимал, потому что у него там
  долларов жуткое количество... И никакой "светленькой в шортах" в его ка-
  юте не было! И сам он в это время в трюме шастал и по своему фургону ла-
  зал - доллары заныканные доставал!.. Я же все это собственными глазами
  видел! И вообще - сволочь он, этот Лысый. Пилипенке подстать. А может,
  Лысый еще хуже?..
   А мой Водила... Ну, слов нет! Вот уж права была наша дворничиха Вар-
  вара, когда говорила, что "простота - хуже воровства". Мой поверил во
  все, что ему Лысый наплел, да еще и страшно застеснялся, что Лысый может
  подумать, будто мой хочет с ним в бар на халяву:
   - Да Бог с тобой... Ты, что? Какие деньги?! Это же я тебя пригла-
  шаю... Об чем речь? Обижаешь.
   - Тогда-то что, - говорит Лысый и начинает одеваться.
   Вот тут