о, перепрыгнуть на дерево и спуститься во двор.
  
   Бог мой!.. Я просто не узнал вчерашнюю грязную, хамскую, постоянно
  чешущуюся стаю вонючих жлобов и немытых потаскух!.. Это, как говорил
  один Шурин приятель-одессит, было "что-то особенного"!!!
   Передо мной предстало такое чистенькое и благопристойно-умильное Ко-
  тово-Кошачье сообщество, что заподозрить кого-нибудь из них в чем-то
  предосудительном было бы если не святотатством, то во всяком случае,
  непростительным и оскорбительным грехом.
   Кошки-бляди, независимо от возраста, все поголовно выглядели юными и
  невинными! А уж добродетель из них сочилась наружу прямо из каждой дыр-
  ки.
   Коты-разбойники - разномастные убийцы, жулье и ворюги, подавленные
  собственной чистотой и прилизанностью, запуганные грядущими жизненными
  переменами, - смущенно слонялись по двору, словно "...еще трезвые
  крестьяне в самом начале престольного праздника". Эту фразочку я взял из
  одного Шуриного очерка о деревне. Помню, она мне тогда очень понрави-
  лась...
   Котята, еще вчера дикая, жестокая банда уличного хулиганья, насильно
  вымытая старшими Котами и Кошками, теперь неумело играли в слащавые, до-
  машне-оранжерейные Котенковые игры: прятки, ловля собственного хвоста и
  прыжки друг через друга. При нечаянном столкновении никто из них не во-
  пил со зверской рожей: "Ай фак ю, сука!..", а извинялись(!) и вежливо
  бормотали: "Ах, как мне, право, жаль..."
   Такой метаморфозы я не ожидал!