на меня, усмехнулся и спросил Водилу:
   - Сколько на твоих?
   - Пять минут четвертого.
   - Все! - решительно произнес Бармен. - Имеем право.
   Он закрыл двери бара на ключ, погасил свет, оставив его только над
  нашим столом и своей стойкой. Сразу стало даже уютнее...
   Потом он пошел за стойку, снял с бутербродов разную всячину и все это
  сложил на небольшой подносик. Туда же он поставил глубокую плошку, типа
  Шуриной пиалы, которую ему подарила та наша киргизская китаянка. А в
  плошку налил до краев сливок из красивого картонного пакета. Все это
  притащил к нашему столу и сказал:
   - Зная тебя, думаю, что и ты меня не заложишь... - и снова пошел за
  стойку бара.
   Оттуда он вышел, держа на руках огромного толстого белого пушистого
  Кота. Так вот, чей это запах почуял я с самого начала!
   Кот висел на руках Бармена без каких-либо признаков жизни. Если бы не
  его сонные, вяло мигающие глаза, я подумал бы, что он мертв.
   - Твоего как зовут? - спросил Бармен.
   - Кыся... Может, Барсик там. Или Мурзик. Хрен его знает... Я его "Кы-
  сей" зову.
   - А моего - Рудольф, - Бармен поставил тарелку со жратвой и сливками
  под стол между своим Котом и мною и сказал нам: - Знакомьтесь, ребята.
  Надеюсь, поделитесь по-братски...
   Я тут же приготовился было к драке, но толстый Рудольф посмотрел на
  меня своим сонным глазом и нехотя промямлил по-нашему:
   - Ты, давай, лопай... Меня уже тошнит смотреть на все это. Не стес-
  няйся. Как тебя?..