этот рейс почему-то не
  завезли.
   Выцарапал я для Рудольфа хрящик этой сев... Тьфу! - осетрины... Сам
  попробовал. Не хек, конечно, но есть можно. И взялся за ростбиф. А над
  столом плывет свой разговор:
   - Куда идете, чего везете? - спрашивает Бармен.
   - Я водочку "Столичную" в Нюренберг везу, - говорит Лысый.
   - А я фанеру в Мюнхен к "Сименсу", - отвечает мой Водила. - Хотя гру-
  зились на одной фирме. У его хозяев, - и Водила кивнул на Лысого.
   При этом известии у меня уши торчком встали, а хвост непроизвольно
  мелко-мелко забил по полу.
   Рудольф даже испугался:
   - Ты чего?! - говорит. - Успокойся.
   - Заткнись... - шиплю ему. - Не мешай слушать!
   Мой Водила и говорит Бармену:
   - Они меня вместе с тачкой у моих делашей перекупили на месяц, загру-
  зили фанерными кипами - полтора метра на полтора - и вместе с этой фане-
  рой запродали меня на корню "Сименсу". Я в Мюнхене разгружусь и начну на
  этого "Сименса" почти месяц по Германии, как папа Карло, вкалывать...
  Да, кстати!.. - мой Водила повернулся к Лысому. - Я все хотел тебя спро-
  сить, да в суматохе запамятовал... Чего это твои вино-водочники вдруг
  взялись фанерой торговать?
   - Откуда мне знать? Может, излишки распродают... Тебе-то что? - отве-
  тил Лысый, и я четко почувствовал, что он снова врет! Что-то он такое
  знает, чего моему Водиле знать не положено. Я даже жрать перестал.
   Смотрю, и Рудольф навострил уши. Уж на что ленивый, обожравшийся,
  разжиревший