яра, а и то в словах Лысого какую-то подлянку почуял. Ви-
  дать, есть еще у него порох в пороховницах, как говорил Шура Плоткин! На
  то мы и Коты.
   - С таможней заморочек не было? - спросил Бармен. - А то они сейчас
  лютуют по-страшному! Все жить хотят, да не на что...
   - Меня даже не досматривали - столько лет, каждая собака знает, -
  сказал мой Водила и спросил у Лысого: - А тебя вроде пошерстили малость,
  да?
   - А, пустяки... - отмахнулся Лысый. - Водка и водка. Груз под плом-
  бой, накладные в порядке. Сам - чистенький.
   "Если не считать полного кармана долларов и запаха кокаина..." - по-
  думал я, но Рудольфу об этом не сказал.
   - Ну, и слава Богу! - сказал Бармен. - А то после того, как немецкая
  таможня нескольких наших за жопу взяла за провоз наркотиков, так они те-
  перь и в Киле, и в Любеке, и в Бремерхафене, и в самом Гамбурге чуть ли
  не каждый российский груз вскрывают и собачонок таких маленьких пускают,
  которые специально на наркотики натасканы. Поляки горят на этом еще
  больше наших!..
   И тут мы с Рудольфом в четыре глаза увидели, как Лысый нервно зашар-
  кал под столом ногами! Ясно было, что хотел сдержаться и не смог. Нервы
  не выдержали.
   - Тебе не кажется, что этот мудак, - и толстый Рудик показывает на
  ноги Лысого, - во что-то сильно вмазан? Уж больно он дергается...
   - М-гу, - говорю. - Еще как кажется!
   А сам смотрю на ноги моего Водилы - дернутся они тоже или нет. Ноги -
  как ноги. Полуботиночки такие