мне
  неожиданно было очень и очень неплохо.
   Осетрину, которую я приволок для Дженни, пришлось сожрать самому.
  Оказалось, что ей всякие такие натуральные штуки есть категорически зап-
  рещено. Кормят ее обычно разными там "Гефлюгель-Крекс", или "Кляйне Либ-
  лингскнохен", или, на худой конец, "Крафтфолле Фольнарунг". И строго по
  часам! Что все это значило - я так и не смог понять. Хотя Дженни искрен-
  не пыталась мне объяснить преимущества той еды перед тем, что обычно жру
  я. Она перечисляли количество витаминов, лекарственных добавок, сухих
  овощей, и еще черт знает чего, о чем я вообще слышал впервые.
   Я же с печалью думал, что эта маленькая утонченная бедняжка, объез-
  дившая весь мир, так никогда и не пробовала нашего российского хека, за-
  мороженного, наверное, еще во времена ледникового периода, - и не менее
  искренне сожалел по поводу ее столь примитивных представлений "о вкусной
  и здоровой пище". Это у нас с Шурой Плоткиным такая книга есть. Шура
  очень дорожит ею. Он всегда говорит, что эта книга - образец полиграфи-
  ческого и идеологического искусства Сталинского периода. Что это за пе-
  риод, я не знаю, но полагаю, что он слегка позже ледникового. А может
  быть, и раньше. Понятия не имею.
   - Вполне вероятно, что завтра Твой Мудак снова станет обладателем
  своей собственной зажигалки, - сказал я Дженни.
   И рассказал ей все, что заявил по этому поводу мой Водила. Назвал да-
  же стоимость зажигалки - три тысячи долларов.