этих спецсобачек я целиком беру на
  себя. В гробу и в белых тапочках видал я этих шмакодявок! От меня доги
  шарахались. А дальше?..
   Судя по тому, как строго Водила предупредил меня, чтобы я не околачи-
  вался в фургоне, ибо там груз, за который он привык отвечать головой,
  так просто он эту пачку "фанеры" с кокаином не отдаст никому... Зна-
  чит...
   Картинка вырисовывалась довольно смутная. Явно не хватало нескольких
  важных звеньев, чтобы попытаться просчитать всю ситуацию целиком...
  Кстати! А почему это все наши российские дальнорейсовые Водилы едут
  только туда и обратно, а моего Водилу запродали какому-то Сименсу на це-
  лый месяц?
   В этой детали было что-то особо настораживающее, и для того, чтобы
  мне легче размышлялось, я вяло вспрыгнул с пассажирского сиденья на под-
  весную койку Водилы и прилег там за занавеской на аккуратно, по-армейски
  застеленную постель.
   Шура когда-то часто вспоминал о своей службе в армии.
   Тэ-эк-с... Значит... О чем это я?.. Что же я хотел сказать про Шуру?
  Или про постель? Нет... Про Водилу!..
   Ох, черт, как я устал! Хоть бы один миг вот так полежать спокойно с
  прикрытыми глазами и ни о чем не думать...
   Но как только я закрываю глаза, так сразу же передо мной...
   ...возникает пустынная широкая солнечная дорога.
   И мы мчимся по этой дороге навстречу слепящему солнцу, а за рулем на-
  шего грузовика сидит мой родной Шура Плоткин и, с искаженным от напряже-
  ния и горя лицом, кричит