Черный так хватил кулаком по столу, что большая бутыль, которую
  только что внес и поставил перед ним рыжий писарь, подпрыгнула и опро-
  кинулась. Вонючая влага хлынула на стол, оттуда потекла на брюки пол-
  ковнику.
   - К дьяволу! - рявкнул он и смахнул бутыль на пол. - Просамогони-
  ли все на свете!
   Он с ненавистью посмотрел на атамана. А тот молчал, только тискал
  пальцами рыхлое, синее от перепоя лицо.
   "Батько" считал себя выучеником Черного - больше года провел в
  его отряде, кочуя по югу России, пока не отпочковался от наставника,
  чтобы создать собственную банду.
   Сейчас он чувствовал себя весьма неуютно. Полковник был скор в
  решениях, тяжел на руку. Запросто мог пришибить. Шлепнет, и весь раз-
  говор.
   Взгляд атамана, блуждавший по горнице, остановился на "хорьке".
  Главарь бандитов по-собачьи оскалил зубы. Вот он, главный виновник!
   Рука атамана легла на колодку с маузером, лежащую здесь же, на
  столе, отщелкнула крышку.
   "Хорек" увидел, закричал, повалился на пол.
   - Погоди, - сказал Черный, морщась, как от зубной боли. - Чего
  порешь горячку? Думай, как дело поправить. Остальное потом. - Он обер-
  нулся к Лелеке: - Слушай, Костя, может, не они это были, не те самые?
   Лелека, шагавший по комнате из угла в угол, покачал головой:
   - Ну да, "не они"! Обыскивали "учителя", ничего не нашли. А потом
  у этого человека