хочут.
   - Когда сможете приступить к работе?
   Саша едва удержалась, чтобы не крикнуть: "Немедленно, сейчас!"
   - Завтра, если позволите, - говорит она, стараясь, чтобы голос ее
  звучал спокойно, буднично.
  
  2
  
   Запахи плесени и карболки, чеснока и застоявшегося махорочного
  дыма, арестантского пота и прокисшего черного хлеба - весь этот
  отвратительный тюремный букет господствует не только в сырых каменных
  коридорах, по которым только что провели Сашу, но даже во дворе
  заведения. Кажется, будто тяжелый смрад источают серые стены корпусов,
  со всех сторон обступившие приземистое строение под стеклянной крышей
  в центре двора. Это и есть оранжерея.
   - Входи! - командует сопровождающий Сашу тюремщик и ударом ноги
  распахивает грубую дощатую дверь. - Веселее двигай ногами, девка!
   Саша входит.
   Оранжерея - владение другого стража. Передав ему Сашу, первый
  надзиратель уходит.
   Заключенные - их здесь человек двадцать, - как по команде,
  оставили работу и во все глаза смотрят на девушку. В большинстве это
  пожилые люди. Впрочем, их очень старят давно не стриженные волосы,
  косматые бороды. Одеты они в грязные штаны, куртки и шапки из серого
  солдатского сукна. Все в железе - на запястьях и на ногах у них
  браслеты, соединенные цепью такой длины, что руки можно поднять лишь
  до уровня рта.
   В руках у надзирателя