ю, рывком стащил с плеч
  гимнастерку, закатал рукава рубахи. Водопровод не работал, но на
  табурете стояло полное ведро. Шагин поставил ведро в раковину,
  погрузил в него голову.
   Несколько минут спустя, бодрый, с еще влажными волосами, он вошел
  в комнату Саши. Здесь собрались старшие оперативных групп, чтобы сдать
  конфискованные ценности. Все глядели на Сашу - она хмуро сидела у
  перламутровой шкатулки с откинутой крышкой. Рядом горкой лежали
  ожерелья, браслеты, серьги.
   - Что? - тревожно спросил Шагин.
   Григорий Ревзин подбородком показал на шкатулку:
   - Фальшивые.
   Ревзин два года работал подмастерьем у ювелира, он не мог
  ошибиться.
   - А золото?
   - Монеты правильные, - сказал Ревзин. - Все проверил. Тут без
  обмана.
   Обман? Шагин оглянулся. Взгляд его остановился на парне в кубанке
  и с маузером в кавказской мягкой кобуре. Это он, Олесь Гроха, неделю
  назад принес сведения о ценностях в доме Белявских. Был настойчив:
  данные верные, докторишка только прикидывается человеком, который
  живет скромно, якобы на трудовые доходы. На самом же деле золота у
  него тьма, есть и камешки.
   - Говори! - сурово приказал Шагин.
   - Монеты же настоящие, - сказал Гроха. - А это, - он кивнул на
  "драгоценности", - этого понять не могу, председатель.
   - Вот что странно. - Ревзин снял очки с толстыми