- А ну, - вдруг сказал он, - ну-ка, показывай свои руки!
   Возчик оторопело взглянул на Сашу.
   Кавалерист схватил его руки, повернул ладонями вверх. И ладони, и
  мякоть пальцев были покрыты сплошной серой коркой мозолей.
   - На четвереньках бегал, что лир - пробормотал конник.
   - Га? - не понял биндюжник.
   - Дура, - укоризненно сказал кавалерист. - Эх ты, дура зеленая.
  Как же умудрился проворонить коня? Или горилки нажрался?
   Бородач замотал головой. Жалкий, с безвольно повисшими вдоль
  бедер ручищами, стоял он перед конником и Сашей и тяжело дышал.
   Командир достал из сумки список, стал изучать его, Наконец выбор
  был сделан.
   - Шамрай! - позвал он.
   - Ну, слава Богу! - прошептала Саша.
   Она перехватила напряженный, взволнованный взгляд старого
  возчика, озорно подмигнула. Биндюжник просиял. Отвернувшись, шумно
  высморкался.
   - Чего это вы? - сказал кавалерист, складывая список
  реквизированных лошадей.
   Саша не ответила.
   Подошел Шамрай. Это был угрюмый человек, на вид вдвое старше
  своего командира.
   - Слухаю, - сказал он, неумело беря под козырек.
   - Шамрай, - преувеличенно строго проговорил конник, - какое
  имеешь мнение за ту каурую?
   - Которая в чулках?
   - Она самая.
   - Известно какое, - сердито сказал красноармеец, догадавшись,
  зачем прибыла девица и ее