лял Ревзин, почти упал на зеленый от плесени
  ствол, осторожно вытянул больную ногу.
   - Аж взмок, - проговорил он, с трудом переводя дыхание. - Ступня
  ни к черту.
   Спутник был занят тем, что добывал огонь кресалом. Наконец трут
  затлел.
   Ревзин тоже скрутил цигарку.
   Время от времени Ревзин поглядывал на спутника. Тот сидел
  вполоборота, заложив ногу на ногу.
   - Версты четыре прошли? - не меняя позы, вдруг спросил спутник.
   - Пожалуй, больше будет.
   - Хоть кричи, не услышат. Хоть стреляй, а?
   - Не услышат, - подтвердил Ревзин. - Глухомань, помощи ждать
  неоткуда.
   - Вон как, - проговорил собеседник.
   Он медленно повернул голову. Их глаза встретились, и Ревзину
  стало не по себе.
   - Ты иди, Лелека, - вдруг сказал Ревзин, хотя секунду назад и не
  думал об этом.
   Спутник молчал.
   - Иди, - повторил Ревзин и закашлялся. - Один выбирайся. А я сам.
  Сам как-нибудь. Отлежусь малость и двину... Иди же, не медли!
   Лелека глядел на сидящего рядом с ним беспомощного человека
  пристально, не мигая. Но вот лицо его дрогнуло, губы сложились в
  улыбку:
   - Тебя не оставлю.
   Он затоптал окурок, помог Ревзину встать.
   Не видел Ревзин, как, поддерживая его левой рукой, Лелека правую
  сунул себе за пазуху, осторожно вытянул револьвер.
   Это был офицерский наган-самовзвод. Ствол револьвера уперся