местителя) председателя.
  
   - Погоди, погоди, но ты никогда не был эсером!
   - Тем более левым, - подтвердил Лелека, улыбаясь.
   - И Александрович знал об этом?
   - Он все знал.
   - На кого же ты работаешь, Константин, чей хлеб ешь, как дошел до
  жизни такой?
   - На себя работаю. - Лелека гордо выпрямился. - На себя, чтобы ты
  знал, Черный, только на самого себя, и ни на кого другого!
   - Трудно приходится?
   - В моей жизни легкого никогда не встречалось. Все в трудах и
  заботах.
   - Так иди ко мне.
   - Хватил! - Лелека презрительно скривил губы.
   Но вот изменилось выражение его лица. Будто родилась новая мысль.
  Он испытующе оглядел собеседника, будто боролся с какими-то
  сомнениями. И вдруг спросил:
   - А денег у тебя много, Черный?
   Полковник запахнул китель, неопределенно повел плечом. Вопрос его
  насторожил.
   - Да я не о том, - рассмеялся Лелека. - Твоих капиталов мне не
  требуется. Тут другое дело. Сам-то желаешь заработать, скажем,
  полпудика...
   - Полпудика чего?
   - Золота и камешков. Да, полпудика будет. Может, и больше. Ну,
  желаешь?
   Долго тянулась пауза. Полковник молчал.
   - Уж больно ты щедр, Константин, - наконец проговорил он. - А с
  чего щедрость - не пойму. Таким я тебя не знал. Не темнишь?
   - С тобой всегда был честен.
   - Был. А теперь?
   - И теперь, Черный.