олько явок в России и уже
  готовился к шпионскому вояжу на свою бывшую родину, как вдруг тяжело
  заболел.
   Три с половиной месяца ушло на борьбу с сыпняком. Потянулись
  недели медленного выздоровления. Месяца через два он был на ногах. И
  снова болезнь, на этот раз инфекционная желтуха, уложившая Лелеку на
  больничную койку еще на пятьдесят дней. Короче, он смог покинуть школу
  лишь глубокой осенью, когда северный ветер принес первый снег на
  поросшие вереском песчаные холмы Балтийского побережья.
   Утром 17 декабря 1917 года к Петрограду медленно подходил эшелон.
  Два паровоза с трудом тащили длинный извивающийся поезд, составленный
  из разномастных теплушек. Поезд был переполнен. Те, кто не попал в
  вагоны, облепили тормозные площадки и крыши, загородившись от ветра
  одеялами, мешками, листами фанеры...
   На вокзале эшелон ждали. Отряд вооруженных рабочих оцепил перрон.
  Высыпавших из вагонов мешочников согнали в пустой пакгауз. Особая
  команда снимала с крыш больных и закоченевших...
   Часа через два в пакгаузе закончили проверку документов у
  пассажиров эшелона. Человек сорок отобрали и под конвоем повели в
  город. В эту группу попал и Константин Лелека.
   Задержанных доставили в большое неуютное здание. Лелека плохо
  знал город, поэтому старался запомнить улицы, по которым вели группу.
  Последняя называлась Гороховой.