гина. Тот показал на ведро: пей еще,
  запасайся водой...
   Между тем старуха стала собирать на стол.
   Наблюдая за ней, Саша допивала последний ковш. Уходить! Как можно
  скорее уходить, чтобы к рассвету оставить далеко позади и эту халупу,
  и, главное, хутор!
   Но как объяснить старикам, почему не останутся на ночь? Люди едва
  не погибли в степи от жажды, устали до полусмерти. Наконец отыскали
  пристанище. И вот, не отдохнув, снова пускаются в путь. Пасечники
  непременно расскажут о странных путниках. Потянутся нити. Можно не
  сомневаться, что кончики их окажутся у бандитов.
   Как же быть? Попросить стариков, чтобы помалкивали? Это вдвойне
  опасно: если еще не возникли у них подозрения, после такой просьбы
  обязательно появятся.
   А хозяйка уже приглашала к столу. Шагин и Саша жадно глядели на
  хлеб, нарезанный крупными ломтями, на миску с густым коричневым медом
  - теперь, утолив жажду, они испытывали жестокий голод.
   Всплеснув руками, старуха поспешила в сени и вернулась с плошкой,
  в которой лежал пяток яиц цесарки - в мелких коричневых крапинках, с
  остренькими носами.
   Шагин поблагодарил хозяев, но от угощения отказался: они не
  голодны, недавно ели. И надо спешить - жинка в таком состоянии, что
  нельзя терять времени. Это счастье, что неподалеку расположен хутор.
  Там они наймут лошадей и поспешат в ближайшее село, где