ся, Саша,
  мы не видим их!..
   А всадники, подъехавшие к оврагу и обнаружившие там незнакомцев,
  быстро спешились, отвели коней в сторонку, принялись наблюдать.
   Они видели, как мужчина вытер лицо и руки подолом рубахи, помог
  спутнице подняться на ноги, отвел ее к кустарникам, заботливо уложил
  на сухую траву. У женщины губы кривились от боли, она поглаживала
  вспухший живот, стонала. Постояв возле нее, мужчина стал собирать
  сушняк. Вскоре в овраге затеплился огонек костра.
   - Ночевать собрались, - сказал человек в матросском бушлате и
  алых галифе с желтыми леями1. Он выдвинул винтовку, передернул затвор,
  досылая патрон в ствол. - Вот сейчас они у меня заночуют!
   1 Нашивки на брюках для верховой езды, обычно из кожи
   - Не дури! - Сосед "матроса", малый лет тридцати, с острым носом
  и уродливо выпяченной" нижней челюстью, властно взял его за плечо.
   Третий наблюдатель, молодой рыжеволосый увалень, в разговор не
  вступил. Лежа на животе, он сосредоточенно грыз морковь.
   Всадники были дозором банды, расположившейся в селе, верст за
  пятнадцать отсюда. Накануне в степь выехало с десяток таких дозоров.
  Приказ атамана для всех был один - встреченных на пути людей тащить в
  село. Дозорных строго предупредили: задержанных не обыскивать, глядеть
  в оба, чтобы узлы, котомки, мешки они доставили в целости, ничего
  оттуда не выбросив.