то следует подождать. Сперва надо хоро-
  шенько допросить задержанных. А убить их можно и ночью, без лишнего
  шума...
   Атаман поднял ладонь, требуя тишины.
   - Кто мы есть? - громко сказал он и оглядел площадь. - Мы есть
  православное воинство. - Рукой, на запястье которой болталась нагайка,
  он показал на свое окружение. - Свободное православное воинство, а не
  якие мазурики. Зараз будем говорить с этим людыной. Спытаем, шо он та-
  кое есть. И тогда решим. - Атаман обратился к Шагину: - Покажь доку-
  менты!
   Шагин отвернул полу пиджака, рванул ветхую подкладку. Она лопну-
  ла, на землю вывалились бумаги. Их подобрали, отдали атаману. Тот дол-
  го вертел перед глазами две тоненькие серые книжечки, потом громко
  сказал:
   - Очки принесите!
   - Так ты же разбил их, батько! - крикнул "хорек". - На запрошлой
  неделе разбил. Ночью до ветру ходил, так ненароком наступил на них и
  разбил. Неужто запамятовал?
   - Верно, - солидно кивнул атаман. - В таком разе позвать писаря
  Прокопенку!
   Подошел рыжий увалень - тот, что грыз морковь, охраняя лошадей
  возле оврага. Он и сейчас ел - крепкими белыми зубами обдирал остатки
  мяса с большого бычьего мосла.
   - Здесь я, батько, - сказал он и руку с едой завел за спину. -
  Слухаю вас.
   - На-ка! - Атаман протянул ему книжечки.
   Прокопенко спрятал мосол в карман, сальные руки вытер о собствен-
  ную