- Погоди... - Шагин показал на дверь, за которой был часовой. -
  Он один сторожит нас?
   - Другой на улице!
   - Хозяйка куда девалась?
   - Сказала, что идет к соседке - они еще с утра замесили тесто.
  Будут печь хлеб. Поболтала со мной, довела до дому, сдала бандиту и
  ушла.
   - Ты поешь, Саша. - Шагин пододвинул чугун с лежащей на нем краю-
  хой хлеба и ложкой. - Ешь, а я буду рассказывать. Понимаешь, возникла
  мысль... Конечно, риск. Да что риск - почти никаких шансов на удачу!
  Но другого не придумаешь. И ждать нельзя: те, городские, вот-вот вер-
  нутся. Так что слушай...
  
   Шагин приник к дверной щели. Вероятно, уже смеркается: света в
  горнице стало совсем мало, часовой едва виден.
   - Погляди! - Он поманил Сашу.
   Девушка заняла его место, взглянув на часового, усмехнулась. "Хо-
  рек" дремал. Временами голова его падала на руки, которыми он опирался
  на ствол карабина, как на пастушеский посох. И тогда бандит с всхлипом
  втягивал носом воздух, медленно выпрямлялся, так и не разлепив век.
  Затем все повторялось.
   Шагин ощупал дверь в том месте, где с противоположной стороны бы-
  ла щеколда. Пальцы наткнулись на четыре гвоздя. Они, надо думать, дер-
  жали запор. Гвозди были загнуты небрежно, выпрямить их и затем выда-
  вить вместе с щеколдой было бы несложно. Впрочем, сквозь широкую щель
  виднелась и сама щеколда... Может, попробовать?