ие виды художественного творчества. К сожалению, дело обстоит не
  столь просто: кино медленно и мучительно (18) становилось искусством, и
  отмеченные выше его свойства были и союзниками, и препятствиями на этом
  пути.
   В идеологическом отношении "достоверность", с одной стороны, делала
  кино чрезвычайно информативным искусством и обеспечивала ему массовую
  аудиторию. Но, с другой стороны, именно это же чувство подлинности
  зрелища активизировало у первых посетителей кинематографа те, бесспорно,
  низшего порядка эмоции, которые свойственны пассивному наблюдателю
  подлинных катастроф, уличных происшествий, которые питали
  квазиэстетические и квазиспортивные эмоции посетителей римских цирков и
  сродни эмоциям современных зрителей западных автогонок. Эту низменную
  зрелищность, питаемую знанием зрителя, что кровь, которую он видит -
  подлинная и катастрофы - настоящие, эксплуатирует в коммерческих целях
  современное западное телевидение, устраивая репортажи с театра военных
  действий и демонстрируя сенсационные кровавые драмы жизни.
   Для того, чтобы превратить достоверность кинематографа в средство
  познания, потребовался длительный и нелегкий путь.
   Не менее сложные проблемы возникали при попытках эстетического
  освоения кинодостоверности. К это ни покажется, может быть, странным, но
  фотографическая точность кинокадров затрудняла, а не облегчала рождение
  кино как искусства.
   Обстоятельство это, хорошо известное историкам кинематографа,
  получает достаточно ясное подтверждение в общих положениях