азмере перед нами будет одна фотография,
  а разной мере увеличенная. Но, когда мы смотрим фильм и проекция
  осуществляется на экраны различной величины, мы не говорим, что тем
  самым создаются различные варианты каждого кадра. Кадр остается самим
  собой, на какой бы величины экран его ни проектировали. Это тем более
  примечательно, что на уровне непосредственных ощущений разница, конечно,
  очень велика. Эйзенштейн в одной из своих работ вспоминал, как во время
  заграничного турне авторы советских фильмов были в 1920-е годы буквально
  потрясены, увидав свои ленты на значительно более крупных в ту пору
  зарубежных экранах. Дело (37) здесь, конечно, еще и в том, что зрителями
  были авторы, которые слишком хорошо помнили каждый кадр и свое от него
  впечатление при просмотрах на относительно малых экранах. Обычный же
  зритель быстро адаптируется к той системе размера экрана, который ему
  предлагает данная демонстрация, и воспринимает не абсолютную величину
  изображений, а лишь относительную - друг к другу и к краям экранной
  поверхности. Такое восприятие величин предметов на экране
  свидетельствует о выключенности экранного пространства из окружающего
  его пространства реального мира.
  Стремясь отождествить мир экрана со знакомым нам пространством реального
  мира (ведь первый является для нас моделью второго и вне этого
  предназначения утратил бы всякий смысл), мы истолковываем увеличение
  или уменьшение размеров предмета на экране (смену плана) как увеличение
  или уменьшение расстояния от предмета до наблюдателя,