яги Чарли - как бы два человека. И этим достигается
  неожиданный эффект. Казалось бы, перед нами - устойчивая маска,
  стереотипные ситуации, условные жесты. Следовательно, такой текст легче
  предугадать, чем сырую, "не сыгранную" серию последовательных
  фотографий нехудожественной реальности? Оказывается, нет. Различные
  закономерности, перекрещиваясь (66) создают необходимую неожиданность.
  Именно в наи-менее подходящих ситуациях Чарли ведет себя как безупречный
  джентльмен. Черты светского человека проявляются в нем лишь только на
  экране создается контекст, в котором естественным выступает поведение
  бродяги, жулика, вора. Но как только контекст требует норм элегантного
  поведения, Чарли оказывается ма-леньким бродягой в чужом костюме.
  Так, сюжет классической "Золотой лихорадки" скла-дывается из двух
  половин. В одной действует Чарли-маленький бродяга, в другой -Чарли -
  внезапно раз-богатевший миллионер. Чарли-бродяга наделен без-упречными
  манерами светского человека. Вершиной является сцена, когда искатели
  золота, голодающие зимой в горах, варят сапог. Разделывая эту
  чудо-вищную пищу с помощью ножа и вилки, обсасывая гвоздики, как
  косточки, съедая шнурки, как спагетти, Чарли демонстрирует безупречность
  манер. Однако стоит ему сделаться миллионером, как перед нами
  ока-зывается человек в роскошной шубе или смокинге, ко-торый чешется,
  набивает рот и чавкает, как бродяга.
  Смысл такой игры в том, что герой в обоих случаях предстает перед нами
  как переодетый. В одном - это светский человек, переодетый