а не усилия кино-искусства, как ни
  странно, отличается неподвижно-стью. Он закреплен в материале
  автоматизмом отно-шения "объект - пленка". Возникающая при этом
  истинность убивает сюжетность. Для того, чтобы кине-матограф стал
  сюжетным, должно было возникнуть умение освобождать поведение героя от
  автоматизма зависимости его от поведения фотографируемого объ-екта. Если
  монтаж и передвижение камеры породили киноязык, то фантастика Мельеса и
  комбинированные съемки породили киносюжет. Они позволили соеди-нить
  киноочевидность, зримую реальность кадра со свободой от автоматизма
  обыденной жизни, дали кине-матографу возможность ставить героя в
  положения, невозможные в фотографируемом объекте, сделали
  последовательность и сочетание сюжетных эпизодов актом художественного
  выбора, а не автоматической власти техники.
  После того, как монтаж был введен в мир кино, им уже не обязательно было
  пользоваться, отказ от него также сделался средством художественного
  языка. После того, как кинематограф смог показать любую фантастику с
  достоверностью реальности, от нее мож-но было уже и отказаться: простое,
  самое "рабское" следование за событиями жизни становится актом (98)
  выбора, то есть может нести художественную инфор-мацию.
  Специфика киносюжста в том, что он не просто рас-сказывается
  изобразительными знаками имеете слив, напоминая этим книжку-картинку,
  лубок или комикс, а представляет собой рассказ, связь элементов
  кото-рого воспринимается как предельно достоверная: мы .верим, что
  художник не имел выбора,