те, но больно
  хлеставших веток, Борис пригнул голову. А кошмарный спуск продолжался.
  Однако деревья вокруг росли все гуще, и, по-видимому, ужасному полету скоро
  должен был прийти конец.
   Достигнув того места, где почва под деревьями была глинистой и
  каменистой, а корни над ее поверхностью бугрились, словно туловища толстых
  змей, коробка развалилась на части. Со страшным треском дно вырвалось из-под
  Бориса, а стенки, в которые он из последних сил в ужасе вцепился, сломались.
  Едва не ударившись головой о ствол дерева, Борис полетел кувырком. Катясь
  вверх ногами, подпрыгивая и скользя, он не замечал треска ломавшихся под его
  тяжестью тонких веток - он видел только проблески неба сквозь вершины темных
  сосен и ощущал болезненные толчки и удары во время стремительного падения,
  которое, казалось, никогда не прекратится. Последнее, что он почувствовал, -
  удар о край или обломок скалы, а затем - чернота, мрак, во всяком случае, на
  какое-то время...
   Он пробыл без сознания, вероятно, не более минуты, а может быть, и
  пять.., или пятьдесят... Возможно, он и вовсе не терял сознания. Его кто-то
  сильно, очень сильно встряхнул. Если он не умер до этого, то все происшедшее
  дальше вполне могло убить его. Он мог умереть от страха.
   В голове его все кружилось, и вдруг он услышал, как чей-то голос
  произнес:
   "Кто ты? Почему ты пришел сюда? Ты.., предлагаешь себя мне?"
   Голос был зловещий, невыносимо зловещий. В нем было заключено абсолютно
  все,